Постижение Сибири

Иркутск походит на Томск разнообразием деревянных домишек. Если вам понравился один город, то обязательно зайдет и второй. Ушайка и Ушаковка здесь смотрятся родственниками.

Иркутск — это квинтэссенция сибирской старины, где Шелехов смотрит с небес на уходящего под лед Ангары Колчака. Снежно, льдисто, морозно. Начинаешь думать, что совпадение декабря и декабристов в Сибири отнюдь не случайно.

Внешне невзрачно, но за фасадами из смолистых бревен наливают чай и накладывают с горкой варенье. Жизнь здесь проста, прямолинейна, чурается петербургского политеса, званий, чинов, и при этом радушна и содержательна.

Сибиряки не особенно приветливы с новичками, но, приняв как своего и равного, с удовольствием отдадут ту самую последнюю рубашку. Каждый местный житель — одновременно и Кулибин, и Левша, и Данила Багров, желающий задать Москве сложные и отчасти справедливые вопросы.

Таксисты сотрясают воздух рублеными фразами, даже не подозревая, что только что совершили тот самый смолл-ток. Над пестротой сибирской жизни деловито снуют туроператоры, напоминающие торговцев старой Кяхты. Они мучительно изобретают, как бы еще коммерчески поэксплуатировать байкальский лед.

А ты просто стоишь на этом самом синем, самом красивом и самом прекрасном льду и думаешь, какая же великая история вышла, когда четыре столетия назад горстка казаков перевалила за Урал, навеки поженив тихий Дон и Тихий океан.

И даже елейные, максимально выпуклые и причесанные тексты из очередного бортового журнала, посвященные 130-му кварталу, бабру и буузам, не учитывающие и двадцати процентов местной красоты, уже не кажутся такими мерзкими.

Потом ты выкинешь компасы, карты, астролябии, секстанты и просто будешь как тот мужик из «Сибириады» рубить дорогу на звезду. Потому что Полярная звезда — то единственное постоянное в мире, что помогало и Птолемею, и Магеллану, и Санникову.

И безмерно счастлив был тот средневековый новгородец, устроивший себе добровольный (или вынужденный) поход «за Югру и Самоедь». При том, что жизнь коротка, а Сибирь велика, на твой век обязательно хватит и Нерчинска, и Сретенска, и Туруханска, и Норильска, и Енисейска, и Абакана, и Минусинска, и песков Чары, и горячих источников, и пельменей, и настоек, и накатанных зимников, и БАМа, и КБЖД.

Главное, чтобы фоном обязательно звучал «Тихий огонек моей души», а в избранном оставались цитаты Распутина, Астафьева и Шукшина.