Наши друзья из фонда «Внимание» начали первый сбор средств в этом году — на реставрацию уникальных резных навесов деревянного дома рубежа XIX — XX веков в Сортавале (Карелия).

Дом является объектом культурного наследия, а покрытые лемехом навесы — единственный подобный пример в городе.

По результатам обследования их износ достигает 80%: древесина поражена гнилью, часть элементов утрачена. Без профессиональной реставрации подлинные детали могут быть потеряны.

Планируется провести реставрацию с максимальным сохранением исторических элементов. В планах полный цикл реставрации: от разработки проектной документации до восстановления деревянного покрытия по образцам оригинала.

Общая стоимость проекта — 650 тысяч рублей. Чтобы начать работы, необходимо внести аванс, поэтому особенно важно собрать первую часть суммы в ближайшее время.

Поддержать проект можно по ссылке.

Часто архитектурное соревнование приводит к достойным результатам: в начале 20 века в Краснодаре (тогда Екатеринодаре) старались утереть друг другу нос гостиницы «Централь» братьев Богарсуковых и «Гранд-отель» Губкиных.

Уговорили.

Мои друзья из компании «Марс-Энерго» несколько лет назад выкупили и восстановили заброшенную конюшню на Васильевском острове в Петербурге возле завода «Севкабель», приспособив её под свой офис.

Сохранили максимальное количество деталей и оригинальных кирпичей. В моей голове ассоциаций первого порядка это всё очень напомнило штаб-квартиру из серии фильмов «21 Jump Street» («Мачо и ботан» в российском прокате).

В Петербурге восстановили здание Пробирной палаты на набережной канала Грибоедова. Этот орган следил за производством и оборотом драгоценных металлов и камней. В середине XIX века он занял здания на этом участке, а в 1875–1876 годах их перестроили по проекту архитектора Генриха Богдановича Пранга.

В конце нулевых комплекс снесли ради строительства гостиницы, оставив один фасад. Вскоре после этого зданию присвоили охранный статус, стройка застопорилась, а участок на годы забросили. За последние полтора года здание воссоздали, теперь в нем работает спорткомплекс.

Дом 1879 года в селе Крапивье под Суздалем, недавно отреставрированный под сдачу в аренду. Узорчатому кирпичному фасаду не стоит удивляться: в окрестных селах было немало мастеров, умевших орудовать не только в дереве.

📸Виктор Чернышов

Один из самобытных памятников вятского барокко — Троицкая церковь в Макарье. Она была построена в 1770-е годы, Макарье считалось богатым торговым селом недалеко от Вятки.

Советские искусствоведы писали: «Это великолепный образец того ярусного храма, который в ХVIII в. был широко распространен в Великом Устюге, Тотьме, Лальске, на Вычегде. Здесь, на Вятке, он получил как бы новую "оранжировку" декоративного убранства, которая в этом храме выражена с наибольшей полнотой. Ни в одном из вятских памятников мы не увидим такой пышности и изысканности каждой детали».

Продолжаем наши путешествия с Центром исследования малых городов.

В 40 километрах от Кирова находится город Слободской, который часто называют «вятским Суздалем». Тут сохранилась целостная историческая застройка с церквями и особняками.

Город вырос благодаря торговле: хотя Вятка считалась медвежьим углом европейской части России, благодаря водным путям отсюда можно было легко добираться до Урала и Архангельска, чем и пользовались местные торговцы.

В 1810 году купец Ксенофонт Анфилатов открыл в Слободском первый в России общественный банк, который кредитовал мещан и купцов под 6 процентов годовых! До этого Анфилатов отправил первые русские корабли с товаром в Соединенные Штаты.

Слободской славился своими меховыми и кожевенными производствами, а также колокольными заводами. Тут делают изделия из капа (наростов на дереве), сейчас это признанный местный промысел.

Считается, что 55 процентов жителей Слободского составляли ремесленники и 20 процентов — купцы. В 1880 году в городе родился будущий писатель Александр Грин.

Богатство города отразилось на великолепной уездной архитектуре. Хороша колокольня Спасо-Преображенского собора (1824), ее спроектировал выпускник Академии художеств Иван Денисович Дюссар де Невиль. На звоннице установили часы-куранты. Колокольня строилась в честь победы над Наполеоном в Отечественной войне 1812 года.

В Слободском можно увидеть деревянный храм начала 17 века, в семидесятые побывавший в Париже! Его возили во Францию на выставку русской деревянной архитектуры. Сохранились Екатерининский собор 1699 года и Христорождественский женский монастырь.

В Слободском районе родился знаменитый хирург Александр Бакулев. В городе жил Григорий Булатов, в апреле 1945 года водрузивший красное знамя над Рейхстагом. Дед композитора Чайковского служил в Слободском городничим.

Приезжайте в город, чтобы насладиться старинной застройкой, погулять, зайти в музеи — краеведческий и Яна Райниса, латышского поэта, отбывавшего тут ссылку.

Такие города — маленькие, потрепанные временем, но сохранившие свое изначальный характер — являются душой нашей страны. Здесь чувствуется подлинная Россия, несуетливая и глубокая.

Архитектурные излишества х Центр исследований малых городов

«Архитектурные излишества» на Вятке!

Город с 1934 года называется Киров, но Вятка как-то душевнее и понятнее. У нас на Вятке свои порядки. Вятские — ребята хватские. Вятка — всему богатству матка. Если вспомнить еще и Хлынов, имя города до 1780 года, получим заветную триаду. Сергей Киров в Вятке никогда не бывал (документальных подтверждений нет), он родился в Уржуме.

Начало Вятки теряется в веках. Официальный год основания — 1374, но часто упоминается 1181-й. Свое официальное 650-летие Киров отпраздновал в позапрошлом году.

Про Вятскую республику, новгородцев и грозных местных ушкуйников мы знаем предельно мало. Интернет-сообщество так романтизирует эти времена, что лучше сразу перейти к более поздним и надежно задокументированным столетиям.

Москве буйная Вятка окончательно подчинилась в 15 веке. Существовал даже деревянный Хлыновский кремль. В 16 и 17 веке главная фигура в городе — православный святой Трифон Вятский, он дал начало Успенскому Трифонову монастырю, где находится старейшая из сохранившихся церквей (1680-е годы).

Губернская Вятка была тихим и уютным городом, который нечасто попадал на страницы центральных газет. Край считался далеким, сюда сослали Герцена и Салтыкова-Щедрина. В 1830-1840-е гг. тут жил великий, но редко упоминаемый в наше время архитектор Александр Витберг, автор первого храма Христа Спасителя на Воробьевых горах в Москве. На Вятке он спроектировал собор Александра Невского, интереснейший храм в готическо-византийском вкусе, разрушенный в советское время.

Вятка — это дымковская игрушка, братья Аполлинарий и Виктор Васнецовы, Александр Грин с «Бегущей по волнам» и «Алыми парусами», здания блестящего зодчего Ивана Чарушина. Особенно очаровывает вятское барокко 18 века, это интереснейший региональный стиль, гораздо более запутанный и насыщенный, чем тотемское или торопецкое барокко.

Местный житель смотрит на губернскую карту с придыханием: Вятка простиралась до Глазова, Сарапула и Елабуги. Советский период подарил городу мощную промышленность, Нововятск, Филейку, мотороллеры «Вятка» и стиральные машины «Вятка-автомат». В Кирове можно найти весь традиционный набор зданий с провинциальным классицизмом и модерном, город достаточно компактен. Киров — российская столица динозавров (да!), тут работает палеонтологический музей.

Региональным центром жемчужины не исчерпываются. Кировская область — это сонм маленьких красивых городочков вроде Слободского, Орлова, Нолинска, Уржума, Яранска, Советска (бывшей Кукарки) с очень сохранной исторической средой. Их никто особенно не продвигает, а они достойны большего. В составе региона находится и драгоценный Лальск, тяготевший к Великому Устюгу.

На Вятке тебя не покидает чувство великого географического разлома: регион входит в Приволжский федеральный округ, но при этом значительная часть области тяготеет к Русскому Северу.

Николай Костомаров справедливо писал: «Нет ничего в русской истории темнее судьбы Вятки и земли ее». Тут немножко ломается сознание, но зато развивается воображение. В области можно найти районы, населенные марийцами, тяготеющие к Уралу бывшие заводы, классические церкви, которыми гордились бы Вологда и Устюг…

Недавно человек, определяющий культурную повестку многомиллионного региона, пожаловался мне: «Ходил я по Кирову, ходил, ходил и ничего не понял». Потому что столько смыслов в воздухе, что с наскока не раскрывается.

А еще местные, чтобы окончательно влюбить приезжего, расскажут легенду о том, как Дэвид Боуи отравился на кировском вокзале пирожками с яйцом и провалялся в местной инфекционке. Такая она, Вятка.

В Хамовниках, между Несвижским и Оболенским переулками, сохранилась любопытная группа кварталов, насыщенная желтокирпичными башнями самых разных конфигураций. Это пример комплексной реконструкции старой планировочной структуры с превращением ее в микрорайон, выполненной в 1966–1970 годах по проекту мастерской № 3 Моспроекта-1 под руководством Евгения Стамо.

На территории кварталов построили около десятка домов с улучшенными планировками. Предназначалось жилье для советской элиты вроде работников аппарата Совета Министров СССР. Впоследствии эти проекты тиражировались в других районах Москвы и за ее пределами: одна из башен, например, воспроизводилась в Зеленограде и в Черноголовке, где в повышенном комфорте нуждались уже не чиновники, а ученые.

Кроме жилья кварталы уплотняли и инфраструктурой: к старому школьному зданию пристроили модернистский объем актового и спортивного залов, возвели новый детский сад и здание торгового центра. Но, пожалуй, самым специфическим объектом элитного микрорайона стал тепловой пункт, совмещенный с узлом правительственной связи: постройку увенчали изящной железобетонной «птичкой», напоминающей о том, что проект выполнен на излете оттепельной эпохи в советской архитектуре.

В случае таких больших и многосоставных архитектурных комплексов особенно важно говорить не только о руководителе коллектива, но и о других авторах. Главными архитекторами проектов тут выступили Александр Маркелов, известный по домам-«кольцам» в Матвеевском и на Мосфильмовской, а также Виктор Шер, спроектировавший ныне уже снесенные Дом кино и кинотеатр «Звездный» на проспекте Вернадского.

В галерее ВХУТЕМАС на Рождественке до 27 февраля идет большая выставка об Илье Лежаве, советском архитекторе, градостроителе и педагоге.

Пространство выстроено плотно, но это не скучная планшетная развеска. Главный зал оформлен как театр Олимпико в Виченце, одно из любимых зданий Лежавы: от него вглубь расходятся закоулки, увешанные эскизами и уставленные макетами городов. Показаны работы архитектора от первого студенческого проекта НЭР до концепций реконструкции районов Москвы 2000-х годов.

По экспозиции разносится голос Лежавы. Восемь часов бесед с ним, записанных проектом «Устная история», если кто и слушал, то вряд ли запомнил все детали. А здесь, среди его проектов, эти записи оживают, так что оторваться становится сложно.

На прошлой неделе был на пресс-показе в офисном пентхаусе F-375 в «Башне Федерация».

Сумасшедшие виды, местами интересные интерьерные решения, «самый высокий офис в России», все дела. Но по-настоящему меня как ИПшника с опытом обслуживания своих магазинов в ТЦ поразило другое. Обычно все коммуникации убираются под потолок, но здесь это невозможно — крыша стеклянная. 😬

Поэтому было принято обратное инженерное решение, и всё спрятано под пол. Специально попросил фотографии времён ремонта.

Российская национальная библиотека (РНБ) в Петербурге была основана Екатериной Второй как первая общедоступная библиотека России в 1795 году. Главное здание на углу Садовой и Невского проспекта зрительно воспринимается как единое строение, но на деле это четыре самостоятельных корпуса: Соколова, Росси, Собольщикова и Воротилова.

Внутри скрываются настоящие сокровища, включая памятники античной культуры. Так, в 1859 великая княгиня Елена Павловна приобрела в Риме несколько небольших эпитафий с надписями на латыни и подарила их библиотеке. Сейчас они вмонтированы в стену лестницы, которая ведет к главному читальному залу.

Застройка района ЗИЛ и новый музей «ЗИЛАРТ» в Москве. Некогда здесь располагался один из крупнейших в СССР автомобильных заводов, выпустивший за всю свою историю несколько миллионов различных грузовиков. Промышленность ушла и уступила место жилым комплексам.